Винегрета жж


еще разок про винегрет) - Собрание старинных рецептов

Я вспомнила, что граф Сологуб очень любит общество второго сорта и говорил мне, что вечера у Хавских его любимые, лампы текут, разносят яблоки и арбузы, на семечки падают и <нрзб.>, а за ужином рыба заливная и подленький винегрет.

— Что такое подленький винегрет?— Это остатки холодной говядины, телятины внутри, а снаружи горкой соленые огурцы, свекла рядами, cela fait une petite pyramide (Получается маленькая пирамида).Смирнова-Россет А.О. Дневник. Воспоминания

Граф, тайный советник  А. И. Сологуб (1788–1844), предпочитавший простую русскую еду входившей тогда в моду в аристократическом кругу французской кухне,  которая в описываемые времена представляла собой ярко выраженную смесь  «французского с нижегородским»,  насмешливо причислен фрейлиной императрицы Александры Федоровны к любителям общества «второго сорта». П. В. Хавский, о семье которого, по-видимому, идет речь, получил дворянский титул не по рождению, а по личному пожалованию императора   в 1819 году за многочисленные заслуги перед Отечеством. Чиновник Департамента министерства юстиции и Сената, член Общества истории и древностей российских, которому в Археографической комиссии было поручено составление свода русских летописей, автор трудов по истории, русскому праву, археологии.Язвительное отношение к нему фрейлины А. О.  Россет-Смирновой, хотя и принадлежавшей к официальному высшему кругу, но сохранившейся в истории только благодаря знакомству с Пушкиным и Гоголем, очень характерно для ее мемуаров, в которых она частенько, как написал ей в альбом Александр Сергеевич, «… шутки злости самой черной //  Писала прямо набело».

Винегрет назван «подленьким» видимо для того, чтобы подчеркнуть, что для его приготовления в доме новоявленного дворянина использованы  «остатки холодной говядины, телятины внутри». Но вот открыв книгу  приснопамятной Е. Молоховец «Подарок молодым хозяйкам…», с многозначительным продолжением: «…или средство к уменьшению расходов в домашнем хозяйстве», сразу после объяснения, что такое винегрет, под № 1474 находим рецепт: «Винегрет из дичи. Оставшуюся от обеда жареную дичь, в особенности рябчики, нарезать тонкими ломтиками, смешать с ломтиками отварного картофеля и свежих очищенных огурцов, прибавить каперсов и оливок, залить соусом провансаль. Подавая, можно осыпать зеленью».

У писательницы, признанной современниками авторитетом в области домоводства,  Е. А. Авдеевой в книге  с занимательным названием: «Ручная книга Русской Опытной Хозяйки, составленная из сорокалетних опытов и наблюдений доброй хозяйки русской, К. Авдеевой». (1848) читаем: «Из остатков всякого жаркого можно приготовить винегрет, прибавив свежих или соленых огурцов, вареного картофелю, свеклы, круто сваренных яиц, обваренных грибов или груздей. Потом облить винегрет следующим соусом: смотря по количеству винегрета, ложку прованского масла, две ложки уксуса, один круто сваренный желток, немного соли, чайную ложку горчицы, стереть все вместе хорошенько и облить винегрет». То есть представители разночинного слоя русского общества и их повара не видели  ничего «подлого» в употреблении остатков трапезы для приготовления блюда, получившего широкое распространение в России под названием «винегрет».

В истории отечественной кулинарии принято считать, что это слово  в русском лексиконе появилось благодаря французу, который умер в возрасте 49 лет от хронического отравления печным дымом, и остался в памяти потомков как «повар королей и король поваров». Речь идет о Мари-Антуан Кареме (1784 — 1833), основателе французской изысканной «высокой кухни». Прибыв в 1817 году в Петербург в качестве повара  Александра I, гений кулинарии во время своего недолгого пребывания на императорской кухне не только по его словам «начал искоренять все старые обыкновения и привычки, существовавшие в поварском деле», но и стал активно интересоваться русской кухней. Он  собирал кулинарные рецепты и способы обработки продуктов, изучал традиции подачи блюд на стол и поэтому однажды,  увидев, как повара готовят салат из свеклы, огурцов и дичи, поливая его жидкостью, в которой по запаху он признал уксус, и чтобы не ошибиться  спросил, показывая пальцем на готовящийся салат – винегр? (уксус?) На что он получил утвердительный ответ, а повара, может быть  в насмешку над французом, стали называть «винегретом» тот самый салат, который во всем остальном кулинарном мире известен как «салат русский».Но вот незадача, красивая история происхождения названия рушится в пух и прах при ближайшем рассмотрении. Сочиняя эту статью, автор, следуя неизбывной привычке копаться в первоисточниках, с удивлением обнаружил, что она не стоит и выеденного яйца.

Читая «Записок Современника» С. П. Жихарева (1788 - 1860), которые печатались частями при жизни автора  в «Москвитянине», «Отечественных Записках» и «Русском Архиве», он наткнулся на интересный факт, которым спешит поделиться с уважаемыми читателями. Молодой человек из провинции, приехав в Москву и Петербург, где, по выражению князя Шаликова, «поспешил в объятия муз», с головой окунулся в театрально-литературную жизнь обеих столиц, которая кроме пира духа, как правило, сопровождалась обильными обедами, пикниками и прочими праздниками тела. Обладая великолепной памятью,  Жихарев, возвратясь домой, немедленно садился записывать все увиденное и услышанное. Иногда  его память становилась причиной огорчения, как это случилось за ужином литераторов, когда он уличил в неточности создателя «Беседы любителей русского слова» А. С. Шишкова. В доказательство своей правоты в споре, Жихарев «прочитал во всеуслышание всю элегию от первого до последнего стиха» Жуковского, за что и поплатился: «Эта выходка стоила мне, однако ж, дорого: меня обнесли винегретом, любимым моим кушаньем ». И произошло это «печальное» событие в воскресенье  24 марта 1807 года, то есть за десять лет до появления Карема  в Петербурге.  Таким образом, кому, когда и на какой кухне пришло в голову называть салат из свеклы, политый уксусом, французским словом «винегрет», продолжает составлять тайну отечественной кулинарии.

Что касается самого Карема, то, не выдержав интриг, которыми всегда славились русские слуги, он буквально через несколько месяцев вернулся в Париж, где скоро стал поваром княгини Е. Багратион (1783 – 1857) , о которой довольно едко написал в своем дневнике И. С. Тургенев: «…княгиня Багратион, забыв  мать  и  Россию,  проживает  последние  прелести». Внучатая племянница Потемкина, юная обольстительная графиня Екатерина Павловна Скавронская  по приказу Павла I была обвенчана с 35-летним генералом князем Петром Багратионом и, по словам современника, «недолго удовлетворялась таким мужем...». Она уехала за границу, где её изумительная красота и громадное состояние  открыли ей двери в европейское высшее общество, которое за пристрастие к роскошным платьям из полупрозрачной ткани с глубоким декольте наградило её прозвищем «прекрасный обнаженный  ангел» («Le bel ange nu»).  Она была настолько близкой подругой всесильного канцлера Австрии князя Меттерниха, что родила от него дочь.  В числе её обожателей были Талейран и принц Вюртембергский, не избежал её чар  Александр I. После реставрации Бурбонов она окончательно поселилась  в Париже, купила дом на Елисейских полях и стала давать умопомрачительные балы и обеды, которые готовил приглашенный для этого Карем, вывезший из России не только рецепты вкусных блюд, но и поочередный способ их подачи, тогда как до этого во Франции было принято выставлять всю еду на стол сразу. Подавали на стол княгини винегрет или нет, о том доподлинно неизвестно, но не подлежит сомнению, что с тех пор как Карем вернулся во Францию, там стали готовить «русский салат», о котором упомянул И. А. Бунин в грустном рассказе «В Париже»: «На другой день он опять пришел и сел за свой столик. Она была сперва занята, принимала заказ двух французов и вслух повторяла, отмечая на блокноте:— Caviar rouge, salade russe... Deux chachlyks... В данном случае мы сталкиваемся с любопытным примером взаимного русско--французского влияния на блюдо, которое  не изменяя своего состава и вкуса стало во Франции «русским салатом», а в России – «винегретом».

Во времена ожидания наступления изобилия и коммунизма приходившие к автору гости оставляли после себя только грязные тарелки, и поэтому он для приготовления винегрета пользовался рецептом, взятым из «Книги о вкусной и здоровой пище» (1965), в котором «оставшуюся от обеда жареную дичь, в особенности рябчики…» уже не предлагали.  Надо признаться, что блюдо получалось довольно вкусным и, по мнению диетологов, при полном отсутствии в нем мяса – полезным.

Винегрет из овощей 4-5 шт. вареного картофеля, 1 свекла, 1 морковь, 2 соленых огурца, 1 свежее яблоко, 100 г квашеной капусты, 50 г зеленого лука, 2-3 ст. л. растительного масла, ¼ стак. уксуса, 1 ч. л. горчицы, сахар, соль. Вареный картофель, свеклу, морковь, яблоки, огурцы очистить, нарезать ломтиками, кубиками или соломкой, сложить в миску и прибавить квашеную шинкованную капусту. Горчицу, соль, перец, сахар растереть с растительным маслом и развести уксусом. Перед подачей на стол овощи смешать с приготовленным соусом, уложить в салатник, украсить ломтиками свеклы, посыпать зеленым луком и укропом. 

В нынешние времена торжества капитализма гости стали приходить сытыми и оставлять после себя много еды и пустые бутылки,  поэтому автор замахнулся на винегрет по другому рецепту, правда, не с рябчиками, ибо их нет как нет, а на тот «подленький», в котором «остатки холодной говядины, телятины внутри, а снаружи горкой соленые огурцы, свекла рядами». Получился винегрет, который  автор, идя в ногу со временем назвал на иноземный манер «petite pyramide», но затем, в порыве патриотизма, перевел название на русский язык.

Винегрет «маленькая пирамида»

150 г мяса курицы (годится приготовленная любым способом грудка, жареные ножки) 150 г мяса (отварная, запеченная, жареная говядина или свинина), 3-4 вареные картофелины, 1 вареная или запеченая свекла, 1 средняя луковица, 2-3 моркови, 3 ст. л. растительного масла (лучше оливкового), 3%-ный яблочный уксус, черный молотый перец, соль. Мясо нарезать небольшими кусочками. Картофель и морковь нарезать кубиками. Половину свеклы нарезать кубиками, половину – длинными плоскими ломтиками. Соленые огурцы очистить от кожицы, нарезать наискось плоскими ломтиками.  Лук мелко нарезать, выдержать 1-2 часа в 3%-ном уксусе. В салатнике смешать нарезанные мелкими кусочками мясо и курицу, кубики свеклы, картофеля и моркови, лук, соль перец, заправить маслом (по желанию – смесью растительного масла с уксусом, в котором выдерживали лук), перемешать, сформировать горку, которую обложить плоскими ломтиками свеклы и соленых огурцов. Сбрызнуть сверху небольшим количеством масла, смешанного с уксусом и подать на стол. 

Автор: Игорь Сокольский

Источник: www.nkj.ru

bon-appetit-ru.livejournal.com

my so called life...

Ровно шесть лет прошло с тех пор, как меня первый раз чуть не пристрелили в Афганистане. После этого прошла неделя и меня чуть не пристрелили второй раз. Можно было бы на этом закончить путешествие, но у меня украли все деньги и документы. Зато потом я оказался в тюрьме, и моей жизни больше ничего не угрожало, кроме пары неразорвавшихся снарядов лежащих под моей кроватью. Вот так я провел лето 2007.Сейчас все это звучит как–то комично, но почему–то за прошедшие шесть лет я ни разу полностью никому не рассказал о всех своих злоключениях. Я ужасно не люблю рассказывать про Афганистан. Мне стыдно. Я собрал все проблемы, какие только можно было, совершил все ошибки, какие можно совершить. Но дело даже не в этом, ведь проблемы и опасности бывают в каждом путешествии.Стыдно, потому что мне хотелось что–то кому–то, а самое главное самому себе, доказать. Проверить себя на прочность. Сунуться в самое пекло и выйти оттуда победителем. Это были какие–то совершенно мальчишеские дела. Какой–то воображаемый мир, который краешком коснулся реальности и разлетелся на куски, доставив всем кучу хлопот.С одной стороны не хочется все это вспоминать и выглядеть дураком. Вроде бы есть что рассказать и так: с тех пор я побывал почти в пятидесяти странах, последние годы совсем помешался на спорте и мотаюсь по скалам с веревками и железом, каждую зиму мы придумываем с друзьями какую–нибудь экспедицию в Африку, да и вообще в жизни все хорошо.С другой стороны, не нужно забывать каким ты был. Даже если эти воспоминания не слишком приятные. Поэтому я позволю себе воскресить в памяти себя двадцатилетнего, решившего совершить захватывающее и опасное путешествие в Афганистан.

Помню, как я отправлял письма друзьям. Самой первой в списке адресов рассылки стояла моя мама. Я устраивался в дешевом интернет кафе, с такими знаете желтыми–желтыми от старости компьютерами, и описывал все, как оно есть. То есть примерно так: « С шутками и прибаутками я доехал от Кабула до Герата через Газни и Кандагар».Потом я удалял из рассылки маму и писал новое письмо: «Блядь, нихуя не с шутками, нихуя не с прибаутками. Просто полный пиздец. Прежде чем читать дальше, пообещайте, что моя мама об этом не узнает».Внизу истории из моего путешествия по Афганистану летом 2007. Я окончил второй курс университета, мне исполнилось 20 лет. И на вопрос, который сейчас возникает у меня в голове, ну не дурак ли я был, я могу ответить только утвердительно. Я все понимал, но ничего не мог с собой поделать. Я помню, как зимой читал информацию по Афгану и уже знал, что еду, что точно еду. Я хорошо помню, как шел в Кабуле по дороге, ведущей в Газни. Каждые сто метров, от центра к окраине, становились все мрачнее. Следы от пуль, разрушенные дома, железные фонарные столбы, с дырами от снарядов посередине. За неделю, которую я провел в стране, талибы успели расстрелять двух инженеров, журналиста, в плен попали двадцать три корейских миссионера. Я подписал в русском консульстве в Кабуле бумагу о том, что меня предупредили о положении в стране, и что я в своей возможной смерти никого не виню. Я проехал от Мазари–Шарифа до Кабула и написал друзьям письмо, что на хрен надо, я возвращаюсь домой и дальше не поеду. Но сам почему–то шел вперед.Только прежде, чем читать, что из этого вышло, помните – моей маме ни слова!

История первая. О том, как мои кроссовки спасли мне жизнь.

Наш автобус тронулся сквозь утреннюю кабульскую мглу, сквозь туман, сквозь зевоту и пока еще тихие улицы. Я смотрел в окно, сидя на самом последнем сиденье длинного Икаруса, весь замотанный в афганскую одежду. Что–то в утреннем пейзаже казалось мне очень странным, секунда, и я с удивлением понял, что мы проезжаем мимо вклинившегося инородным телом в средневековье типового советского элеватора.Постепенно начинало светать. Рядом со мной сидел какой–то древний старичок безобидной наружности, но общаться со мной он почему–то не горел желанием, что вообще–то странно для Афганистана. Я предавался размышлениям. Дорога от Кабула через Газни, Кандагар в Герат довольно длинна. И, как меня уверяли, довольно опасна. Вообще, я попал в это место в довольно паршивое время. Ситуация с 2001 года, когда американцы захватили страну, первоначально довольно спокойная, все ухудшалась, и я, в июле 2007 года только въехав в Афганистан, уже не удивлялся новостям: на следующий день после моего приезда двадцать три корейца были захвачены талибами именно на той дороге, по которой я сейчас ехал, где–то были убиты несколько немцев, в другом месте убиты инженеры на строительстве дорог, в третьем – расстреляли журналиста.Поэтому, когда через час нас обогнала колонна БТР–ов, я принял это как должное. Трассу перекрыли, все машины встали на обочину. Прогуливаясь вместе с афганцами невдалеке от автобуса, я наслаждался трелями пулеметных очередей – буквально в километре от нас военные яростно кого–то обстреливали.Через пару часов трассу снова открыли и мы поехали. Я был довольно мрачен и размышлял о том, что будет, если не всех талибов расстреляли. Может тогда они захотят сами кого–нибудь расстрелять? Тем временем наш автобус проехал Кандагар – один из самых южных городов Афганистана, и, наверное, самый опасный что в советское время, что в американское.Кандагар остался позади, мы отъехали от него уже на добрые сто километров. Я расслабился и, сняв кроссовки, с ногами сидел на своем месте. Жара в 40 градусов, пустыня и низкие горы за окном, разбитая дорога. Вдруг раздалось странное «тра–та–та», которое мне сразу не понравилось. И особенно в этом «тра–та–та», оказавшемся автоматной очередью, мне не понравилось то, что время от времени очень звонко раздавалось какое–то «дзинь». Это был звук пуль, попадавших по автобусу.Дикий страх. Разом. Без всяких прелюдий. Один общий дикий страх на весь автобус, заполнивший все вокруг, сливший всех людей в одно целое. Кто–то пытался спрятаться под сиденьем, кто–то вытаскивал деньги, кто–то их, наоборот, куда–то убирал. Все выглядывали в окна. Один молодой парень вдруг вспомнил про меня и кинул мне свой платок, чтобы я укрылся. Кинул через весь салон, и платок, как бывает возможно только во сне, спокойно пролетел все это расстояние и упал мне на колени. Автобус превратился в один огромный сгусток страха.Черт, почему мы не едем? Блядь. Надо же ехать. Мы стоим. Они стреляли по шинам? Сквозь щелочку между штор смотрю на грязных, замотанных в какое–то тряпье вооруженных людей, идущих по пустынной дороге к нашему автобусу.Быстро достаю все деньги, которые были при мне и решаю, что отдам их сразу же. Потом большую часть из них зачем–то прячу под сиденьем. Потом выглядываю в окно. Потом, потом, потом. Тысяча мыслей за одну секунду. Речитативом повторяю: «Бля, бля, бля, бля, бля, бля». И одновременно думаю, а как я себя поведу? Совершенно очевидно, что меня сейчас расстреляют. Интересно, какими будут мои последние секунды? Я встану, рвану ворот рубахи и крикну: «Стреляй, сука!»? Или я буду ползать в слезах и соплях, пока не получу пулю в затылок? Речитативом звучит: «Бля, бля, бля, бля, бля, бля!». Очень интересно, обоссусь ли я от страха, обосрусь ли? Очень интересно. Выглядываю в окошко – они уже совсем близко. Руки трясутся. Вдруг понимаю, что я до сих пор сижу босиком с ногами на сиденье, а мои кроссовки валяются под сиденьем. Черт, что же я за мудак? Сейчас талибы поднимутся в автобус и попросят меня на выход, мол, пора уж и расстреливать. И что я им скажу? «Подождите, ребята, я сейчас шнурки завяжу»? Не годится людей подводить, я им, может быть, план срываю, может, у них график? Кое–как попадаю ногами в кроссовки, пытаюсь завязать непослушными руками шнурки, совершаю кучу лишних движений, вожусь и дергаюсь. Но, в конце концов, справляюсь с задачей — кроссовки на мне. И тут меня отпускает. Все дела перед смертью сделал – кроссовки надел. Я становлюсь абсолютно, невероятно спокоен. И именно это спокойствие, полученное через старые полуразвалившиеся кроссовки, сохранило мне жизнь. В это время дверь автобуса открывается, и в салон входят люди. Как и все, я закрываю голову руками и смотрю в пол. Что–то сказали на пушту. Старичок, сидящий рядом со мной, тихонько сделал мне знак поднять голову. Очень не хочется следовать его указаниям. Очень–очень. Но я убираю руки, поднимаю взгляд и долгую секунду смотрю в глаза человеку в грязных черных лохмотьях с автоматом Калашникова в руках. Платком замотано все его лицо, только дикие, страшные, звериные глаза горят совершенно сумасшедшим огнем. Глаза, много раз спокойно смотревшие на убитые тела, на густеющую кровь, на синеющие внутренности. Глаза такие же голубые, как у меня.Снова опускаю голову и прижимаю ее руками к коленям. Минута – неясные фразы на пушту, несколько звонких ударов кому–то, жадные глотки воды, звук открывающейся двери, талибы выходят, мотор заводится. И мы, так неожиданно свободные, едем дальше.

История втораяМоя ода радости. Я помню, как меня спросили после возвращения из Афганистана, какой был мой самый счастливый момент за последний год. Спросили так просто, без всякой задней мысли. И кто–то в компании вспоминал свои ощущения, когда он увидел Эйфелеву башню, кто–то вспоминал свои прогулки по Дамаску.Свой самый счастливый момент я тоже вспомнил, но промолчал и делиться впечатлениями не стал. Потому что ощущения мои были непонятными с первого взгляда, но я точно помню, что я был безумно, как будто даже по–звериному счастлив. Так начинается эта история.

Добравшись до Герата, я решил ехать дальше и завершить афганское кольцо, проехав полностью по дороге от Мазари–Шарифа через Пули–Хумри, перевал Селанг, Кабул, Газни, Кандагар, Герат, Маймене и вернуться к точке старта. Пока это мне с шутками и прибаутками удавалось.

Оставался последний рывок по самой северной и, как я предполагал, самой безопасной части маршрута. Спустя пару дней я добрался до деревушки Калай–Нау и, как обычно, потратил весь день на хождение по ментовкам. На следующие сутки я пешком пошел в сторону Маргаба – маленького городка по пути в Мазар. Долгие часы, бредя по пыльным горным дорогам, изредка наблюдая небольшие поселения афганцев, я думал о том, что меня ждет впереди. Полиция думала, что меня там ждут талибы, так как по свежим данным разведки несколько их отрядов было замечено в последние две недели рядом с Маргабом. И это меня совсем не радовало.

Дорога петляла между невысокими выжженными солнцем горами. Я шел и думал, что, вероятно, талибы не попадутся мне, ну, а я не попадусь талибам. Вдруг из–за поворота навстречу мне выехал мотоциклист, резко затормозил рядом и начал что–то орать. Это вполне нормальная реакция на непонятного одинокого белого человека, невесть что делающего в Афганистане на горной дороге с большим рюкзаком за плечами. Я тоже покричал в ответ и совсем было собрался идти дальше, как вдруг заметил у человека автомат. Заметил я его ровно за секунду до того, как мотоциклист за него схватился и навел на меня. Так–с, понятно, никуда пока не идем, человеку очень хочется поговорить, а кто я такой, чтобы его расстраивать?

Тут из–за той же горы на огромной скорости выезжает грузовик, тормозит рядом со мной, и из него выпрыгивают люди с автоматами, а с самого грузовика на меня орет дикого вида разъяренный псих с пулеметом в руках. Ко мне бегут люди и с гримасами ярости наставляют на меня автоматы. А я, совершенно не владея собой, совершенно себя не контролируя, совершенно не понимая ничего вокруг, в каком–то животном всеобъемлющем страхе, полностью заполнившем меня, ни имея ни одной мысли в голове, пытаюсь сказать им, что меня не нужно убивать. Машу руками в безмолвном суетливом «не надо» одному, но тот лишь яростней тычет в меня автоматом, поворачиваюсь в другую сторону – дуло автомата, в третью – дуло автомата. Меня валят в овраг, сдергивают рюкзак. Пожалуйста не надо! Рот наполняется песком и пылью. Ну пожалуйста не надо. В затылок упирается дуло автомата.

И именно тут наступает самый счастливый, самый лучший, самый хороший момент моего путешествия: на моих руках защелкиваются наручники, и я понимаю, что это полиция. Как я был счастлив в этот момент! Как радостно я кричал своим новым друзьям: «Полис!? Полис!! Хуб! Хуб! Ман Руси, шурави, джаангард. Полис – дуст!». Я выражал свою радость и говорил им, что они мои друзья. А они, все еще дикие, нервные, кинули меня в кузов грузовика и помчались по дороге, то и дело угрожая ударить меня прикладом или застрелить. Но я уже не верил в плохие качества этих прекрасных людей и был полностью счастлив, даже несмотря на то, что держаться за что–либо скованными руками было невозможно. Я постоянно бился обо все углы, падал с покрышки, на которой сидел, неловко забирался обратно, снова бился и падал.

Мы вернулись в ту деревню, которую я прошел несколько часов назад, и уже там я узнал от командира, к которому мы приехали, что, когда мои новые друзья встретили меня, они с большим ужасом убегали от талибов, с которыми перестреливались до этого. И в послебоевой горячке чуть не пристрелили меня. Спасибо им за это «чуть».

Надеюсь, после предыдущих двух историй, никто не спросит меня, почему я вдруг решил несколько дней прогуляться пешком в сторону границы с Туркменией. Потому что я дебил. Просто я всегда любил походы, и ничто так не успокоит нервы, как долгая прогулка. Ну а кроме того, я подал документы на визу Ирана, раз иных способов покинуть эту страну я не видел. Визу нужно было ждать неделю, что выгодно отличало ее от визы Туркмении, которую нужно было ждать несравненно дольше.

Не буду утомлять вас скучными подробностями, как я крадучись обходил посты (они так и так бы меня пропустили, но сначала я потратил бы несколько часов на то, чтобы объехать под конвоем всех начальников). Как я общался с молодыми ребятами, работающими дробильщиками щебня (а они показывали мне русскую порнуху на телефоне). Как я на жаре напивался из колодца полным ведром мутной, но ледяной воды (а ведро, конечно, было сделано из автомобильных покрышек). Я просто шел весь день, наслаждаясь природой, средневековыми домами местных жителей, здороваясь с седыми бородатыми старичками (кто знает, может быть им было недалеко за тридцать?), выпивая чай в домах, стоящих на обочине, любуясь привычными выкрашенными в красный камнями вдоль дороги (так здесь обозначают минные поля).

День был и правда чудесный. Я почти не потратил времени на последнем блок–посту и пошел ставить палатку между каменистых холмов у озерца. Я чувствовал себя просто прекрасно. От красоты вокруг, от работы собственных мышц, от свежего воздуха и предвкушения ужина на лице появлялась улыбка.

От палатки к озеру вела узкая тропинка между больших валунов. Солнце только–только скрылось, я поужинал и решил спуститься, набрать воды. Сто метров до озера вниз я шел ни о чем не думая, и оглянулся только под конец. Очень хорошо помню это чувство – засосало под ложечкой, ты понимаешь, что уже все потеряно, но еще на что–то надеешься – наверху у палатки мелькнула чья–то тень. Через несколько секунд и я уже был наверху. Мои вещи, разбросанные валялись внутри, пропал фотоаппарат, какие–то вещи и ксивник с документами, который я зачем–то впервые за всю поездку снял с себя!

Я не помню, как выскочил из палатки, взяв в руку острый камень, и бросился в погоню. Стало уже совсем темно, но я слышал, как кто–то убегает от меня вверх по крутому склону на каменистое плато. У меня и сейчас, когда я пишу, скулы сводит от ненависти, а тогда я просто хотел убить, убить, убить. Я бежал вверх, не думая об осторожности на осыпающихся камнях. Но воры уже перевалили за вершину холма. Когда я поднялся, то метался как зверь, не зная в какую сторону продолжить преследование. За холмом была дорога, ведущая к блок–посту. И я решил бежать туда. Не знаю, на что я надеялся. Может быть на то, что преступники побежали в том направлении, или что постовые и были ворами? Я бежал, и мне было очень больно, физически больно в груди, от того, что я все потерял.

На посту я все объяснил и мы зачем–то побежали обратно. Забежали к моей палатке, взбежали на гору и даже постреляли из калаша. Но все равно пришлось вернуться на пост. Я остался ночевать там, пытаясь не обращать внимания на щемящее чувство утраты. Утром я, уже под конвоем, вернулся назад и забрал палатку, обошел окрестности в поисках паспорта, но конечно ничего не нашел.

Полицейские отправили меня обратно, откуда я пришел, на попутном хрен–знает чем. И я в третий раз оказался в Герате. Я даже полюбил этот город. Там удивительно красивый сосновый парк. Было очень здорово купить здоровенную афганскую дыню и съесть ее за компанию с прохожим, или местными мальчишками. Я прошел мимо сосен, дошел до центра города. Я чувствовал себя просто ужасно. Мне было безумно жаль фотоаппарата, я страшно корил себя за продолбанный паспорт. Перспективы мои были никудышными. Я остановился у знакомого магазина и купил себе на последние мороженку в вафельном стаканчике. После этого я остался еще и без денег. Самое смешное, что в тот момент я был абсолютно спокоен. Без денег, без документов, с мороженкой в руке и в Афганистане.

Тюрьма.Дела мои были плохи. Потеряв паспорт в чужой стране, нужно ехать в консульство. Туда, в Кабул, ведут две дороги, и на обеих мне уже не понравилось. Даже если попытаться проехать – на первом же посту у меня спросят документы, и я буду ездить из одной ментовки в другую, пока не окажусь в главной ментовке в Герате. Поэтому я сам попросил отвезти меня туда первого попавшегося мента. Подошел и сказал, что у меня украли все деньги и документы и мне нужно в отделение полиции. Там я дошел до начальника, смог позвонить в консульство и рассказать о своей судьбе. И попал в заключение.

Не могу сказать, что следующие две недели я провел в настоящей тюрьме. Скорее это был домашний арест. Это было главное здание антитеррористического подразделения полиции в Герате. А сидел я в маленькой комнатушке, в которой обычно видимо спали простые дежурные. Под мой кроватью лежали два здоровенных снаряда: один целый, другой раскуроченный, а за дверью сидел солдат, время от времени откладывающий автомат в сторону и куривший траву.

Главный начальник считал меня чем–то вроде животного в зоопарке, и любил мной хвастаться. Придут к нему гости по делу, а он велит послать за мной и всем меня показывает: вот, какого шурави я держу тут у себя! Гости пытались вспомнить пару фраз по–русски, угощали меня сахаром (да, настоящим белым сахаром к чаю), а я во время таких показов всегда пользовался моментом и спрашивал, нет ли вестей из консульства. Вестей не было.

В один из таких хвастовских визитов меня показывали какому–то молодому человеку в солнечных очках. Из под очков за мной пристально наблюдали. Да и фиг с ним, я к этому привык. Вдруг этот молодой человек спросил человеческим языком: «Ты что, правда по–русски говоришь?» Охренеть просто! Оказалось, что это украинский путешественник, случайно оказавшийся в этой же ментовке. Как же его звали, дай бог памяти, по–моему Богдан. Богдан, если ты прочитаешь эти заметки, то спасибо тебе большое – было круто, что ты пару раз меня навестил и угощал бананами!

Иногда начальник хвастался мне добычей. В один из дней они захватили какую–то тучу боеприпасов, и мне на радостях давали подержать огромный тяжеленный кусок ржавой трубы с приваренной ручкой. Видимо это был какой–то гранатомет. По крайней мере к ней в комплекте шли такие интересные снаряды. Так же подержал в руках мины: советские, похожие на огромные старые консервы, и иранские, похожие на праздничный торт. Если бы я был террористом–смертником, то я мог бы взорвать весь город!

В остальном дни мои проходили довольно однообразно. В туалет я ходил два раза в сутки под конвоем приставленного ко мне солдата. В одно из посещений я взобрался на унитаз и нарисовал на пыльном окне под потолком слово Grom – никнейм какого–то заебавшего меня в моем маленьком городке графитчика. Ржал так, что чуть с сортира не упал, представляя что он и сюда добрался, чтобы оставить своей ебучий тег. Что–то происходило с моей психикой.

Денег у меня не было. Поэтому едой со мной делились солдаты. Обычно это был рис с зирой, кувшин айрана, какие–нибудь тушеные овощи и длинная афганская булка, которую можно было есть, пока она горячая, а потом она каким–то чудом превращалась в блевотную несъедобную массу.

Итого, незанятым у меня оставалось еще 95% дня. И это то, о чем я до сих пор вспоминаю с теплой улыбкой. Это было прекрасное время! За неделю до моего попадания в тюрьму я купил себе на базаре несколько теннисных мячиков. Не помню уже зачем. По–моему они удивили меня своей дешевизной и ненужностью (вряд ли в Афгане играют в большой теннис). Я решил учиться жонглировать. Нет не так. Я решил основательно начать жонглировать! Очень основательно.

Гребаных 6 часов в сутки я проводил стоя у кровати и кидая мячи. Каждый день все свое время я жонглировал. Как я радовался, когда наконец–то смог десять раз перекинуть два мяча левой рукой. Потом я кидал по тысяче раз и левой и правой в обе стороны. Научился делать прямой и обратный каскад, учился кидать шары по–кругу. Это стало началом долгой дружбы. Я заморочился так, что по возвращению на родину я еще несколько лет занимался жонглированием и освоил кучу трюков. На моей полке до сих пор лежат несколько шаров, которые я иногда кидаю, чтобы расслабиться.

Вечерами, когда уходило все начальство, я играл с каким–то дядькой в перекидывание мяча. Мы становились в разных концах узкого коридора. Он снимал кобуру с пистолетом. И мы начинали кидать друг другу мяч с отскоком по центру. Нужно было кинуть как можно быстрее, так чтобы было трудно поймать. Так мы играли какое–то время, а потом, ни слова не говоря друг другу, прощались. Это была странная дружба.

Еще я пел. Я не то что бы какой–то певец и считаю, что у меня получается не очень хорошо. Но я вспомнил и спел по сто раз все песни, какие знал. Вечерами я пел раз за разом «темную ночь», «эх, дороги», «как на черный Терек», «снилось мне», «выйду ночью в поле с конем», «ой, то не вечер». Я грустил.

Я вспоминал стихи. Все стихи, какие мог вспомнить. Часами выцарапывал их себя строчку за строчкой, подставляя слова, по крупицам восстанавливая их в памяти:Достать пролетку за шесть гривен.Чрез благовест, чрез клик колесПеренестись туда, где ливеньЕще шумней чернил и слез.

Или все таки черней? Черней он слез, или шумней? И что там дальше? Я даже восстановил в памяти «письма римскому другу» Иосифа Александровича, и еще десяток его стихов, чем несказанно тогда гордился. Ходил по комнате, бормотал различные варианты, а потом опять возвращался к жонглированию и пению.

Мне конечно было очень херово. Я понимал, сколько доставил всем проблем. Как переживают за меня дома. Я все еще очень переживал из–за потерянных вещей. При этом я был в полной информационной изоляции, не зная, сколько еще здесь пробуду и делается ли хоть что–то для моего освобождения. Я собрал все несчастья, совершил все ошибки, какие можно было совершить. Мне было стыдно перед всеми, и стыдно до сих пор. Из всех своих путешествий, про Афганистан я никогда не рассказываю. Мне было плохо и я не представлял, сколько еще пробуду времени в заключении.

Но с другой стороны, эти две недели, проведенные с самим собой, оказались ценнейшим подарком, который просто так не получишь. Сейчас мне кажется, что только ради этого стоило все затевать. Потому что толкнула меня на это путешествие не жажда посмотреть мир, или сделать красивые фотографии. Мне кажется, что на самом деле это был какой–то поиск самого себя, попытка что–то себе доказать, эскапизм юноши, не уверенного в том, правильно ли он живет, тот ли у него путь в жизни, хочет ли он заниматься теми вещами, к которым его подталкивает общество. И здесь, в заключении, было время над всем этим подумать.

Мне очень не хватало возможности пользоваться родным языком. Когда в начале второй недели мне подарили тетрадь и карандаш, я был просто счастлив. Тетрадка вполне заменила мне собеседника. Я решил записать в нее все вещи, которые я считаю главными в жизни, все мысли, какие приходят мне в голову, когда я думаю, что правильно, а что нет. Я наводил порядок у себя в голове и расставлял приоритеты (важнее всего любимые и родные, потом твое любимое дело, потом твое здоровье, потом твое положение в обществе, потом зарабатывание денег), переводил свои ощущения в точные формулировки. А к точным формулировкам долго и со вкусом рисовал картинки. Удивительно, как много можно обдумать, оставшись в одиночестве, когда ни с кем не можешь перекинуться ни словом.

Сейчас все это кажется каким–то бредом, но тогда, там я ощущал все это бурной жизнью. Кажется, что в те две недели вполне можно уместить обычные пол года. И для меня до сих пор то время значит очень много.

Чудесное освобождение.Я не люблю вспоминать эти истории и стыжусь их. Мне приходится только догадываться какое количество проблем я доставил нашему МИДу. И мне не хочется даже представлять, какого было моим близким. Но я рад, что в конечном итоге им довольно быстро удалось меня вызволить.

Когда я был в Кабуле, то успел зарегистрироваться в русском консульстве. Это было очень хорошо. Поэтому, когда позвонил в консульство и рассказал, что со мной произошло, они хотя бы знали, что такой человек действительно был в стране.

Чтобы вернуться из другой страны, потеряв паспорт, нужно получить свидетельство о возвращении на родину. Документ, который может выдать только лично в руки консул. При этом нужно еще доказать, что ты это ты.

Над моим освобождением работала целая система. Из Кабула посылали запросы в МИД, оттуда ко мне домой, в мой маленький город. Лично в руки консул передать мне бумагу не мог. А я без документов не мог прилететь или приехать в Кабул. Поэтому решили, что меня должен встретить российский консул в Туркменистане. Но для этого мне должны были дать визу Туркмении, а давать юридически ее было некому, так как свидетельство ждет меня на той стороне границы. При этом Афганские пограничники тоже должны были выпустить человека без документов. Все это требовало такого количества бумаг и такого количества согласований между нашим МИДом, МИДом Туркмении и Афганистана, между нашими консульствами в Кабуле и Ашхабаде и прекрасным консульством Туркмении в Герате, что мне страшно представить, сколько людей было вовлечено в операцию спасения.

И в то время, как шла эта напряженная работа, где бумаги стремительно летали из консульства в консульство, совершались важные звонки, а наш МИД пытался меня спасти, я сидел в полной абсолютной тишине. Я не знал, делается ли хоть что–то и каждый день надеялся услышать новости.

Потом все завертелось довольно быстро. Целый день мы ездили по всем главным городским учреждениям, ко всем главным начальникам собирать подписи. Меня демонстрировали, что–то тарабанили на пушту, доставали ворох бумаг. Потом я испытывал долгий осуждающий взгляд начальства и получал подписи. Большое спасибо консулу Туркменистана, он с помощником принял участие в моей судьбе и искренне помогал, пару раз навестил, взял на себя ответственность перед своим МИДом за выдачу мне визы и даже договорился с знакомым водителем, чтобы тот довез меня до границы

Рано или поздно, но я оказался на границе с Туркменистаном. Там, стоя на какой–то советской развалюхе, скрестя руки на груди меня высматривали два хмурых человека. Наш консул и врач посольства в Ашхабаде – не буду лишний раз писать их имен. Консул передал мне мое свидетельство о возвращении на родину. Три часа на таможне гордого Туркменистана, где не только перетрясли все мои вещи, но по–настоящему и всерьез перелистывали каждую страницу моей тетради на предмет контрабанды, и я оказался на дружественной советской территории. Ура!

По дороге в Ашхабад вначале была какая–то неловкость. Я чувствовал себя всем виноватым, но мне хотелось пообщаться наконец–то с русскими людьми. А консул и врач сначала пытались хранить серьезность, но потом решили так: «даже хорошо, что ты такой мудак, вот хоть на три дня от семей и работы вырвались, отдохнем!»

Наконец–то начало счастье, которое, к сожалению уже не такое интересное: мы общались, купались в каких–то каналах, заночевали в городе Мары, заливали туркменский бензин за 30 коп/литр, а вместо омывайки – водку, останавливались в шашлычках и так пару дней ехали к Ашхабаду. Я даже успел немного посмотреть город, пожить пару дней на посольской квартире, объехать окрестные достопримечательности.

К своему удивлению я в какой–то момент увидел, что эти занятые и серьезные люди прекрасно поняли мои мотивы и сами не лишены авантюризма. Консул через пару дней пригласил меня домой на ужин, показывал варана, которого, будучи охотником, сам поймал недавно в горах, демонстрировал своего ручного сокола. Смысл этого визита я понял потом, когда он знакомил меня с сыном со словами: «Вот, Герман, тебе будет полезно узнать, на что люди готовы пойти ради своих увлечений». Мы классно пообщались, я рассказал о своих приключениях, а сам узнал о жизни туркменских школьников и Рухмане.

В аэропорт я ехал на посольской машине с работником, которому строго настрого наказали точно отправить меня на хрен на родину и проследить, чтобы проблем от меня больше не было. Он подошел к этому делу очень серьезно. Его строгая фигура в черном пиджаке провожала меня взглядом до самого самолета. И я уверен, что он покинул аэропорт, только после того, как я взлетел. А я летел первый раз в жизни и у меня сердце замирала, но не от этого, а потому что скоро я окажусь дома.

Допрос в ФСБКогда я уже стал забывать все эти истории, когда мне уже нестерпимо хотелось отправиться в новое путешествие, а Афганистан был полностью позабыт, то есть примерно через неделю после возвращения, в моей квартире раздался странный телефонный звонок.— Алло.— Игорь Владимирович, почему вы так долго к телефону идете?— Эм. Я…— Неважно. Завтра в десять часов ждем вас в управлении ФСБ. На проходной вас встретят.

Здание ФСБ у нас в городе немного страшноватое: серое, монолитное и пустынное. Проходя мимо, я никогда не видел, чтобы кто–нибудь выходил или заходил. Я неловко топтался у порога, думая что сделаю с шутниками, когда догадаюсь, кто меня так разыграл. Но через несколько минут действительно вышел молодой человек и сказал следовать за ним.

Меня отвели в какую–то классическую, стереотипы писать можно, комнату допроса большим столом и непрозрачным стеклом в пол стены. Мне все время казалось, что за стеклом кто–то за мной наблюдает. За столом сидел строгий мужчина лет тридцати пяти, а у него за спиной с блокнотиком сидел какой–то рыжий парень. Рыжий! С блокнотиком! Сразу понятно, что один матерый, а второй учится и не мешает.

Дальше начался какой–то бред, который на удивление очень хорошо давил на психику. Многозначительное молчание, тяжелые взгляды и фразы: «Ты сам то хоть понимаешь во что ты вляпался? Любишь путешествовать? Я думаю, что вряд ли ты еще когда–нибудь уедешь из России». Я сижу, волнуюсь, все еще не понимаю, зачем я здесь. А рыжий, гад, смотрит внимательно и записывает, смотрит и записывает.— Тебе маму свою не жалко? Ты представляешь хоть что ей пришлось вынести?

Я вяло рассказываю о том, что у меня золотая мама, преподаватель литературы и мудрейший человек. И что я всем желаю такого взаимопонимания, какое есть у нас. Ну и конечно я понимаю, что ей было тяжело.— Ладно, я понял, что маму тебе не жаль, а Сашу не жалко?

Рыжий вообще во все глаза уже смотрит и строчит что–то в своем блокнотике. Секунду я думаю, а потом понимаю, что они имеют в виду Сашу, с которой у нас были романтические отношения в одиннадцатом классе. Нифига себе у них сведения о моей личной жизни. Впрочем, конечно, не совсем верные – с Сашей у нас ничего не вышло и мы давно не общались. Но главный уже заметил, что я немного ошарашен и продолжает многозначительно и недосказано вываливать на меня какие–то факты.— Думаешь мы не знаем, про кого тогда в газете писали? Мы все знаем и про тебя и про брата твоего.

Ого, думаю. Когда мы с моим знакомым журналистом, чтобы вылечить его творческий кризис, придумывали постановочную статью «ШОК! ВУРДАЛАКИ! НИГИЛИСТЫ!», он мне говорил, что это все шутки ради и имена он никому не расскажет, и он вообще журналист имеет право не разглашать героев. Теперь получается, что пошутили, а его там за жопу взяли, и он сразу рассказал, что за люди на фотографиях изображают сектантов–вампиров. Смешная была статья, круто всех надурили, но какой–то осадочек теперь.— И про друзей твоих их из НБП знаем.— Да вовсе они мне не друзья.— Да знаем мы все.

Я сижу и удивляюсь. Со школы значит на меня досье есть. С газеты есть. С университета и то есть. Кого волнует, что я здороваюсь на переменах с парнями–историками? У нас вообще не истфиле отношения теплые, все друг друга знают. Ну да, я знаю, какие там у кого политические взгляды, но для меня они просто чуваки с параллельных групп. А теперь получается, что кто–то следит и записывает там, с кем я здороваюсь, и есть ли среди них социально вредные элементы.— Да, мы все про тебя знаем. И про старика того бородатого, в той деревушке в Афганистане все знаем.

Сказал и смотрит мне в глаза не отрываясь. Это потом я понял, что вот ради этой фразы все и затевалось, а тогда мне было почему–то очень неуютно. Но про старика я вообще ничего не понял.— Что, не ожидал? Знаем. Так о чем вы с эти дедушкой бородатым тогда говорили?

Рыжий там вообще, мне кажется, уже в блокноте дыру от усилия прошкрябал – смотрит на меня своими рыбьими глазами и пишет. Я не понимал о чем мне говорят, но прямо чувствовал себя виновным. Но главный понял, что заход неудачный, и сразу продолжил уже в другом направлении.— Ты понимаешь, что тебе нужна помощь. Сейчас с твоим паспортом поймают какого–нибудь наркоторговца, который везет сто килограмм героина в Россию. И кто тебе поможет? Паспорт твой и проблем у тебя будет огромное количество. А новый паспорт ты теперь вообще не получишь.

Потом допрос наш закончился, и главный сделал вид, что устал от работы, и по отечески так меня спросил, курю ли я. Я тогда еще иногда курил, и он сказал, что сам поможет мне выйти из здания, заодно перекурит. На улице мы сразу оказались в такой неформальной обстановке и он сразу, угостив сигаретой, сказал, что прекрасно меня понимает. У него, мол, есть друзья среди байкеров, и он знает, что такое настоящее увлечение, и как люди меняют всю свою жизнь ради этого. Дал мне свой номер телефона и сказал, чтобы я ему позвонил, если вдруг что–то вспомню еще, что он мне поможет из всего этого выкрутиться.Докурили, попрощались, бычки в урну, и я, как загипнотизированный кролик, пошел домой.

mad-vinegret.livejournal.com

Не альтернативный не винегрет - Записки мясника

Альтернатива предполагает некое противопоставление: минус – плюс, хороший – плохой, вкусный – невкусный; как я это понимаю. Но слово нынче стало модным, и зачастую я слышу, как «альтернативный» употребляется в значении одного из вариантов - plan B, как говорят по эту сторону океана. Сейчас среди людей, связанных с мясом и стейками в частности, нередко можно услышать выражение «альтернативные отрубы». При этом имеются ввиду куски говядины, годящиеся на стейк, но не те, что популярны у широкой публики, то есть не рибай (толстый край), не вырезка и не стриплойн (тонкий край). Но ради бога скажите мне, почему кусок менее известный противопоставляется популярному?

Или в кино, есть блокбастеры, а есть альтернативное «кино не для всех». Причем если фильм вдруг со временем начинает нравиться широкой публике, он перестает быть альтернативным. Та же история в музыке – есть попса, а есть альтернативная музыка. Наш мир соткан из противопоставлений. Единство и борьба противоположностей, философия, которую нам объясняли в школе. Все сюжеты основаны на конфликтах. И нет никакой возможности вырваться из этого замкнутого круга. По крайней мере в этом мире, что ждет меня в следующем, я пока не знаю.

А пока, это ведь так приятно, противопоставить себя большинству, ну хотя бы в эстетическом смысле. Любить то, что любят немногие, и при случае бравировать этим. Мол я «Манфред и Каин, а вы плевки у меня под ногами». И даже принимая что-то популярное, я все равно противопостовляю себя какой-то группе, которая это популярное не приемлет.

Но мир хитрее меня, он зачастую смешивает и то и другое, и уже не разобрать попса ли эта вещь или альтернатива. Поэтому с возрастом я потихоньку учусь плевать, как на мнение большинства, так и на мнение меньшинства, а стараюсь ориентироваться только на свой вкус. Однажды мой популярный друг Алекс Экслер сказал мне: «Гриша, как можно предпочитать не знать?». «А вот так.», ответил я ему –« Я предпочитаю прочесть книгу и составить своем мнение о ней, но не знать имени автора, чем быть с ним лично знакомым и знать наизусть имена всех его любовниц, но не читать его книг.» Мне важнее получить удовольствие, чем знать досконально, откуда это удовольствие пришло.

Об этом кстати, есть довольно смешная, на мой взгляд, пародия. Тоже ведь неким образом альтернативно-местечковая вещь известная немногим. Даня Черкасский, человек-фейерверк. Когда я ездил на фестиваль Jet-Лаг , чтоб хотя бы понять куда я еду, я посмотрел видео с фестиваля предыдущего года. Даня меня поразил сразу же. Любопытно, что как только я с друзьями добрался туда и разбил палатку, я встретил Даню во плоти – он разбивал свою палатку прямо рядом с моей. Что можно сказать – водки было выпито немало. И на следующий день мурашки во время его выступления прекрасно сочетались с похмельно-обостренным восприятием мира. Короче слушайте, может кому и понравиться, как мне.

Хочется заметить, что все эти рассуждения об альтернативе и альтернативности произошли со мной в результате размышлений о названии для нового салата, придуманного мной опять же во время все еще не закончившегося Великого поста.

Задумывался мой салатик под название «альтернативный винегрет». А вот когда я его сделал, и он мне ужасно понравился, причем не только мне, но всем, кто его попробовал, я задумался о первоначальном названии. Начало меня заедать слишком уж попсовое ныне слово «альтернативный», о чем собственно я и написал выше. Хотя идея была именно в замене, каждого или почти каждого ингредиента в обычном нашем винегрете на какой-то другой. Ну в общем-то достаточно стандартный в моем обиходе алгоритм для выдумки блюдей. Так что гордиться мне тут особо нечем, но если в результате моих изысканий получается что-то пристойное, то я потом беру такие замесы на вооружение.

Я догадываюсь, что у каждой хозяйки или хозяина есть какой-то свой секрет винегрета, но усредненно в него входят отварные или запеченные картошка, морковка, свекла, зеленый горошек, соленые или маринованные огурцы, которые иногда заменяют квашенной капустой, лук и постное масло.Я в своем салате заменил их все кроме лука. Картошку – ямсом, свеклу и морковь – брюквой, зеленый горошек – красной фасолью, а соленые огурцы – каперсами.

Вот собственно сам рецепт.Батат или как его называют сладкий картофель 1 шт. Не знаю, картофель ли он заменил собой или морковь, сладкий он и оранжевый внутри, хоть и зовется сладким картофелем, но по вкусу-то к морковке поближе будет.Брюква небольшая, но поболее батата раза в полтора по весу заменила собой сразу и свеклу и картофель опять же, хотя как сказать, но привкус подземный у нее, конечно есть, но по сладости до свеклы конечно не дотягивает. Брюкву, как заметил мой преданный читатель в комментариях к одному из недавних постов, в наших краях романтически зовут рутабагой. Скажите звучит экзотически?Фасоль и без меня многие используют в винегретах, так что нового тут вообще ничего нет. Фасоль брал из банки консервированную, примерно стакан.Каперсов столовую ложку, ну тут и добавить нечего.Лук красный – половину луковицы крупной.Еще добавил пару черешков сельдерея для хрусткости.Лимонный сок и оливковое масло.Соль.

Сладкий картофель и брюкву я завернул в фольгу и сунул в духовку на 180 С.

Батат запекал 45 минут, а брюкву 1 час 20 минут.

Пока они запекались, я порезал сельдерей мелким кубиком 1 см стороной и бланшировал в кипятке 20 секунд,

После этого окунул его в холодную воду, чтоб немного смягчить вкус его сельдереистый.

Лук тоже мелко порезал. Когда корнеплоды запеклись и остыли слегка, я их тоже порезал на кубики. Потом смешал в миске брюкву, каперсы, лук, сельдерей и фасоль.

И только после этого одновременно с маслом, лимонным соком, луком и солью добавил порезанный батат и перемешал все еще раз. Так я поступил потому, что сладкий картофель, довольно мягкий, и если бы я его положил в самом начале, он бы размазался в пюре в процессе перемешивания.

Как я уже сказа, салат мне и всем понравился очень. Причем обычный винегрет я сделал тоже, и было на столе два совсем разных зимних салата, никакой альтернативы не вышло, оба были хороши, но каждый по-своему. Если вдруг кто хочет поучаствовать в придумывании имени для нового салата, я буду только рад. Даже приз назначу для того, кто придумает мне понравившееся название.Какой приз я пока еще не решил, но думаю, что решу в ближайшее время.

Взято отсюда.

greg-butcher.livejournal.com

эволюция русского винегрета : p_syutkin

Первоначальный французский соус винегрет преобразовался в русской кухне до неузнаваемости. Недостаточное понимание нашими поварами французского языка и кулинарных приемов не раз приводило к искажению оригинальных названий. Скажем, майонез у нас превратился из соуса в блюдо из дичи и вареных, а также квашеных, маринованных овощей, иногда приправленных этим соусом. Та же судьба постигла и винегрет. Из французского соуса с прованским маслом, уксусом и горчицей в России он стал конечным блюдом, причем не всегда вообще связанным с этими ингредиентами.

Привычные нам сегодня «мешаные» салаты вообще не характерны для старинной русской кухни. За малым исключением все подавалось в чистом виде. Приправы ставились рядом – уксус, масло, соль-перец, квашеная капуста, соленые сливы, огурцы, моченые яблоки. Это и называлось «принадлежность» к мясным или рыбным блюдам. Единственным исключением чуть позже становится винегрет. Я говорю о нашем сегодняшнем русском понимании этого салата – мелко резаные перемешанные овощи в масле. Тогда же у нас готовили так называемый «уборный винегрет» — вокруг рыбы или мяса на блюде раскладывали кусочки порезанных овощей. Вот, к примеру, такую его «реконструкцию» мы сделали с тельным:

В изданной в Москве в 1792 году книге «Новый совершенный российский повар и кондитор, или подробный поваренный словарь» уже встречается «венигрет из сельдей и анчоусов». А популярный в свое время «Словарь поваренный, приспешничий, кандиторский и дистиллаторский» В.А. Левшина (М., 1795–1797) дает уже вполне понятное описание рецепта:

ВИНЕГРЕТТак называется холодное кушанье, делаемое из остатков жареного всякого мяса. Взять остатков телятины, разных домовых и диких птиц жареных, обрезать ломтиками, укласть на блюде; гарнировать рублеными каперсами, оливками, обрезанными с косточек, огурцами и лимонами солеными, петрушкою травою, свеклою вареною и яблоками свежими. Все это облить соусом салатным, делаемым из уксусу, с прованским маслом и малою долею горчицы

Появление у нас винегрета – это конец XVIII века. А уже к 1830-м годам он становится общепринятым блюдом изящной кухни. Только вот каким? Если изучить, скажем, «Альманах гастрономов» И.Радецкого (1852), то это блюдо с весьма расплывчатыми критериями. У него есть и «винигрет из рыбы», и «винегрет из - дичи», и «винегрет из осетрины». И даже «винегрет из разностей»:

Если речь идет о птице или мясе, предусматривается его предварительная прожарка мелкими кусочками. Рыба должна быть сварена тоже «небольшими частями». А вот дальше – характерная для этого блюда операция: «замариновать уксусом и прованским маслом и остудить на льду». Все остальное – украшение ланспиком (для рыбы) или овощами (в случае птицы) - уже индивидуально. Упоминается также винегрет из салата с грибами (рыжиками и волнушками), которые также следует «снабдить по вкусу уксусом и прованским маслом и подавать холодными».Собственно, вот эти две отличительные черты русского винегрета:  1. Уксус+прованское масло 2. Подавать холодным.

Они и являлись тогда определяющими. Об это можно прочесть в «Лекциях господина Пуфа» (изданном в 1844 году шуточном гастрономическом произведении В.Ф.Одоевского), который говорит:

«Описывать составление постного винегрета нечего, оно слишком известно: свекла, картофель, огурцы, соленые грибы и пр. Но советую их обливать следующим образом:Две столовые ложки французской горчицы;Пять столовых ложек прованского масла;Ложку самого крепкого уксуса;Соль,сахар».

Кстати, обратите внимание. Непременным ингредиентом винегрета был картофель. Отсюда, понятно, что блюдо это было столичное, ресторанное. Принадлежащее, скорее, к изящной гастрономии. Ведь, в народной крестьянской кухне картофель появляется более или менее широко, хорошо, если к концу XIX – началу XX века. Все же помнят картофельные бунты 1840- годов. Да и позже – в 1875 году доля этой сельхозкультуры составляет лишь около 1,5% посевной площади.

Приведенные выше цитаты показывают безосновательность вывода В.Похлебкина о том, что «классический русский винегрет обязательно включает рубленое крутое яйцо». По сути дела яйцо – крайне редкий ингредиент винегрета до конца XIX века. И уж точно не являющийся какой-то отличительной чертой русского винегрета, «классических» рецептов которого просто не существует.

Сегодня высказывается мнение о том, что винегрет был популярным народным блюдом уже с середины XIX века. Никаких аргументов в его поддержку, естественно, не приводится. А все доводы ограничиваются цитированием беллетристики. К примеру, «Очерков Пошехонья» А.В.Балова, где, пожалуй, единственно и упоминается это блюдо в таком контексте: «Да, ты смотри Тимошка, старую баранью ногу все-таки не бросай. Еще найдутся обрезочки, на винегрет пригодятся». Не знаю, кому как, но мне это напоминает сегодняшний шутливый разговор. Типа, «а ты, Михална, печенку-то утиную не выкидывай. Мы из нее паштет с фуа-гра накрутим». То есть, существовать это блюдо в деревне могло, но именно как нечто когда-то услышанное в трактире. И переделанное на свой лад из подсобных продуктов. Не говоря уже о том, что особых упоминаний о нем помимо несколько экзотичного А.В.Балова, известного своим немеркнущим трудом о «проституции в русской деревне», в общем-то и нет.

Еще одно сегодняшнее заблуждение о той русской кухне – неотъемлемая связь винегрета с горчичным маслом. Единственный повод для этого – следующая цитата из Даля:

Термин этот явно локальный. Даже В.Даль приводит устойчивую фразу «самарцы (саратовцы) горчичники». Ведь именно в окрестностях Царицына, Самары и Саратова в середине XIX века массовым образом сеялась горчица. Ни в одной кулинарной книге тех лет слово «горчичник» в данном значении не употребляется. Но что же означает «горчичник» у Даля вообще, без привязки к блюду? А очень простую вещь. «До горчицы относящийся, из нее добытый, ею приправленный». Отсюда легко понять, что речь идет о приправлении винегрета горчицей.

Собственно, об этом и говорят процитированные нами выше рецепты. Высказываемая же некоторыми историками кухни версия о том, что слово «горчичник» (в значении винегрет) обязано используемому для него горчичному маслу, сомнительна.

Во-первых, такое название могло возникнуть в силу явного сравнения – жгучего, ядреного вкуса горчицы. Предположения о том, что горчичное масло «первого» (холодного) отжима может обладать таким качествами, – явная иллюзия. Хорошее горчичное масло не придает продукту горечи, а лишь «добавляет изысканности винегрету» (пишет известнейший производитель этого масла sarepta.ru). Тем более, что при транспортировке (с теми еще средствами сообщения середины XIX века) до отдаленных Ярославских деревень, оно бы потеряло все свои «свежие» качества. Ведь, промышленная горчица для масла росла у нас под Царицыным (нынешняя Волгоградская область).

Во-вторых, идея о том, что горчичное масло издавна чуть ли не испокон веков использовалось на Руси – обычная сказка современных «историков» русской кухни. Начало производства горчичного масла в России – это 1760-70е годы, когда по указу Екатерины немецким поселенцам было разрешено поселиться в Сарепте. Примерно в это же время Никита Бекетов в своем имении близ Царицына впервые культивировал новый сорт горчицы, скрестив дикорастущую горчицу  с   английской и французской. Он же впервые начал высевать горчицу и получать из неё горчичное масло и горчичную муку.

До конца XVIII века Сарепта была монопольным поставщиком данного продукта к Императорскому двору. И, заметьте, ничего более. Именно с тех пор лучшие блюда царской кухни готовились только с горчичным маслом из Сарепты. Опыты по его производству прервала безвременная смерть Бекетова. Умер он на 64-м году жизни 9 июля 1794 года. Но усилия генерал-губернатора не пропали даром, поволжские немцы слободы Сарепта, с присущей им аккуратностью,  наладили промышленное  производство горчицы  и горчичного масла и уже к 1810-20 годам  эти продукты начали поставляться по России. Впрочем, нам крайне сложно представить себе крестьянина, продавшего мешок ячменя для того, чтобы купить именно привезенного издалека горчичного масла. А не издавна привычного ему конопляного или льняного. Не говоря уже про активно производимое в России с 1830- годов подсолнечное.

В принципе, и сам Даль дает основания для вывода о том, что термин «горчичник» относится именно к горчице, а не маслу из нее. Давайте посмотрим, как он определяет вообще блюдо «винегрет». В его толковании (а это, напомню, начало 1860- годов) винегрет это:

Окрошка без кваса. Вот и дайте посмотрим, что такое окрошка в те годы. Перед нами опять же Игнатий Радецкий. Но на этот раз его «Санкт-Петербургская кухня»(1862):

«Положить сарептской горчицы и лить несколько капель прованского масла. Мешать постоянно, отчего масло с горчицею превратится в густой соус». То есть, поверив Далю, если остановиться на этом и не добавлять дальше «кислые щи или квас», то получится именно винегрет. Только вот картофель опять вызывает улыбку в применении к крестьянской кухне тех лет.Вообще, следует сказать, что привычный нам сегодня рецепт винегрета – это результат достаточно долгой эволюции этого блюда. Отдельные его ингредиенты – свекла, картофель, соленая капуста, яйцо, селедка – вроде бы и «мелькают» в старинных рецептах. Вы же видели, что винегрет «из сельдей и анчоусов» упоминается еще в рецептурной книге 1792 года. Однако, окончательная «сборка» этого салата в современном виде произошла по-видимому лишь в начале XX века. А расцвет ее приходится уже на период советской кулинарии. Для которой он стал одним из характерных блюд – недорогим, легким в приготовлении. И самое главное, состоящим из продуктов, доступных в любую эпоху дефицита. 

Итак, сформулируем выводы относительно российского винегрета:

1.      В силу российских особенностей освоения иностранного кулинарного опыта термином «винегрет» у нас стал называться не оригинальный французский соус, а целый класс блюд.

2.      Винегрет в русской кухне XIX века мог быть из рыбы, мяса, птицы или салата с грибами и овощами. Внешнее оформление и состав этих блюд были чрезвычайно разнообразными.

3.      Единственной отличительной и характерной чертой этого блюда было использование мелких кусков птицы, мяса или рыбы с их «маринованием» в уксусе с прованским маслом и последующим охлаждением при подаче.

4.      Использование горчицы в русской версии винегрета – возможно, но не обязательно. Касается оно мясных и овощных вариантов этого блюда.

5.      Некоторые версии российского «винегрета» превратились в «окрошку без кваса», что отмечается и в словаре В.Даля. Использованный В.Далем термин «горчичник», как синоним «винегрета», носит локальное значение, и относится лишь к одной из версий этого блюда (овощного с мясом).

6.      Утверждение В.Похлебкина о том, что  «классический русский винегрет обязательно включает рубленое крутое яйцо» не более чем кулинарная фантазия талантливого автора.

7.      Современный вариант винегрета с солеными огурцами и/или селедкой, свеклой, вареным яйцом, квашеной капустой и картошкой – это появившаяся в начале XX века версия этого блюда. Более или менее распространенной в массовой кухне она стала лишь в советский период.

p-syutkin.livejournal.com

Винегрет и редька с квасом: norg_norg

Что такое винегрет знают все. И что произошел он названием своим от слова винер (уксус) – пояснять никому не надо.

И если летом мы можем порадовать себя свежим, сочным огурцом, прямо с грядки, румяным томатом, прям с куста, который пахнет помидором, а не той пластиковой квази-хуйнёй, что лежит в магазинах – то расовой русской зимой нет ничего приятней и полезней винегрета.

И хоть норот отгремел салатницами с оливье за длительное новогодье, а вид селедки под шубой уже не вызывает этузиазму, к винегрету можно и должно возвращаться – и вот почему.

[Spoiler (click to open)]Зима у нас длинная, тема авитаминоза всегда актуальна – а заморские овощи-фрукты в этом плане давно уже не внушают доверия. Ибо всем известно, что 95% продовольствия на рынок поставляют, выращивают и производят крупные агро-холдинги. Сказочки про фермеров, которые кого-то там, блядь, накормят - оставим Недимону, его либерастам в правительстве, несистемной поппозиции и долбоёбам-креаклам - что, впрочем, вместе взятое - одно и то же.

А крупные корпорации это что? Пральна. Это массовое производство и оптимизация расходов. А это значит – удобрения, пестициды, гормоны роста – всё по максимуму. Особенно при полном отсутствии каких либо стандартов и ГОСТов на с/х-продукцию в "этой стране".

Ну, и ГМО, конечно. Так же не следует забывать и про транспортировку. Известно, что многие овощи и фрукты добираются до прилавка порой месяцами. А потому, чтоб они доехали живыми, все ети ваши ананасы-бананасы, помидоры-шмомидоры, срывают с грядки еще недозревшими. А потому наличие в них полезных веществ и витаминов не больше чем в соломе. А длительная (месяцами!) транспортировка только усугубляет процесс их потери.

Через это - польза магазинских пластмассовых яблок и помидоров, резиновых апельсинов, этиленовых бананов с фреоном – крайне сомнительна. А вод вред – чисто конкретный. Никто и никогда не видел, чтобы бахчеводы жрали свои гарбузы, которые они выращивают на продажу. Ибо нитраты и селитру под каждый арбуз или дыню там сыплют лопатами. А китайского «фермера» жрать свою продукцию невозможно заставить даже пытками и расчлененкой.

Потреблядь такое могут только люди склонные к суициду, клинические идиоты и гуманитарии. Тем более, что в связи с ростом бакса импортные продукты стали стоить совсем уж конских денег. Но витамины нам необходимы – особенно расовой русской зимой. А потому – только расово-верный русский овощ нам на пользу, а потому и винегрет!

Импортозамещение, опять же. Более того! Мало кто знает, (с) Игорь Прокопенко, что наш, расово-северный овощ и фрукт содержит в разы(!) больше витаминов и полезных веществ, чем южный. И более лучше накапливает их именно из-за бОльших сроков созревания. По сравнению с южными скороспелками, где умудряются собирать по 2-3 урожая за сезон – особенно с применением промышленных с/х-технологий, удобрений и ускорителей роста.

Счастлив обладатель собственного погреба, который своими руками заготовил на зиму расово-верный картойфель, морковь, свёклу, репу, брюкву и другие корнеплоды – ну, и, конечно же, капусту – из которых мы и будем строгать наш полезный винегрет. Но и в магазинах сейчас всё это выращено в основном отечественным сельхоз-производителем, не ананасы, чай.

С основными ингредиентами для нашего с вами винегреда – картошкой, морковкой и свеклой – всё понятно. Их тупо отваривают. Единственное, что стоит отметить – отваривать корнеплоды в воде, а тем более их чистить перед этим – это совсем уж тупо. Ибо все полезные микроэлементы переходят в воду. И если варить в воде – то как положено, по-нашему, в мундирах! А лучше на пару. Заебись если есть пароварка – но в случае наличия её отсутствия всегда можно соорудить из подручных средств. Тупо налив в каструльку чуть-чуть воды, а сверху примостить дуршлаг или положив на дно какую-нибудь сеточку. Я пользую круглую такую металлическую подставку под чайник – идеально подходит под трехлитровую кастрюлю.

Отдельно о капусте. Капуста – это практически единственный и уникальный овощ, который в процессе консервации не только не теряет витамины, полезные вещества и микроэлементы – но и увеличивает их концентрацию! Мало кто знает (с), что квашеная капуста – это вообще стратегический расово русский продукт. А в ранешние времена, 16-18 века, и нихуёвая статья экспортного дохода. Уж не знаю почему – толи там сами не умели, толи наши секрет какой знали – но во времена парусного флота русская квашеная капуста отгружалась в заграницы, особенно в Англию, тысячами бочек мега-тоннами кубометров. Ибо хранилась долго, качество имела отменное и гарантированно забарывала цингу и авитаминоз.

А потому для нас, для перфекционистов, только расово верная квашеная капуста, только хардкор! Тем более, что готовится она быстро и просто: порубать капусту в капусту, посолить, поперчить (на любителя), добавить сахару, тёртой моркови – и под гнет в кастрюлю.

Многие думают, что морковь в квашеную капусту добавляют для красоты – но ето не так. Дело в том, что в процессе квашения полезными бактериями производится ферментация продукта – а им, для полного счастья, нужны сахара, которых в капусте крайне мало. А в моркови – несколько больше, чем дохуя. А потому морковь не рубим топором – а трем на крупной тёрке. С теми же целями, а так же для эстетизму, чтобы наша капуста приобрела радикальный красный цвет, можно добавить тёртой (сырой!) свёклы и даже яблок. А для гарантии – сыпануть столовую ложку сахара, примерно на три литра продукта – и наши бактерии будут счастливы! Для остроты и полезности можно добавить тёртой редьки. Редька мало того, что придает резкость, но и содержит полезные фитонциды, которые смертельны для простуды – что актуально, особенно зимой. Семян укропа можно и тминов всяких с кориандрами, если есть.

Всё ето в кастрюлю и под гнёт – тупо придавить тарелкой, а сверху банку 3 л с водой. Абра-кадабра, трах-тибидох – и через 3 – 5 дней при комнатной температуре наша с вами лучшая в мире расово русская квашеная капуста готова! Нужно добавить уксус, сок лимона, лимонную кислоту, 50 гр. водки и расфасовать по 3-х-клитровым банкам. Хранить можно как в погребе, так и в холодильнике – хоть до следующего года. Можно даже выгнать Васю капусту на мороз, типа балкона – пользы только прибавится. Ибо, повторюсь, капуста практически единственная херня из овощей, которая со временем хранения витамины не теряет, а только накапливает. Тем же самым похвастаться, наверное, может только клюква – она тоже на морозе набирает витамины и сахара. Потому её добавление в квашеную капусту можно только приветствовать – многие продвинутые люди так и делают. А на морозе вода, кристаллизуясь, разрушает капустные клетчатые мембраны, что способствует размягчению субстанции и повышению качества продукта. А капустный рассол – это отдельная пестня! Особенно с похмелья. Заруливает рассол огуречный в минуса!

Вобчем, приготовленные на пару овощи мы порубили кубиками, добавили квашеной капусты, зелёный горошек, перемешали. Заправить растительным маслом, добавить горчицы и уксуса – можно сразу. Растительное масло способствует тому, что все ингридиенты – картошка, морковка, капуста - сохраняют свой исконный цвет, а не окрашиваются в красный свёкольный. Так же растительное масло способствует более лучшему хранению полученной биомассы и в холодильнике оно может храниться достаточно долго.

Отдельно стоит сказать про такие обязательные составляющие винегрета как репчатый лук и расовый русский солёный огурец. Огурец, сука, подлый. И если его сразу добавить – то такой замес, даже в холодильнике, больше суток хранить опасно. Хуй знает почему, не эксперт, но добавление солёного огурца приводит к практически моментальной порче всего продукта при контакте с ним. Отравиться вряд ли – но днище вышибет практически гарантированно. То же самое и с луком. Тем более, что он свэжий, не варёный. Лук рекомендуется предварительно нашинковать и замариновать в уксусе. Он тогда гарантированно не испортится сам и не запустит реакцию порчи других ингредиентов, а так же в воду уйдет луковая горечь, и вы не будете благоухать луковым перегаром среди коллег на работе и в общественном транспорте.

Чем еще хорош винегрет, что он, как овощной гарнир, сочетается практически со всем – мясом, птицей, рыбой, колбасой. Винегрет можно готовить и с селедкой, и с грибами – хоть солеными, хоть маринованными. Особенно если ты их заботливо собрал летом и по осени сам, сам засолил и достал из своего погреба. И похеру нам променады в Париже!

Вот такая вот, блядь, политинформация винегретная, котятки. Кто что понел – нам не важно. Многое совсем не о том, чем кажется на первый взгляд. Главное всё тщательно перемешать – но не взбалтывать.

Нужны ли нам политинформации от Норга?

Другое нужно. Отпишу в каментсах

3(2.1%)

Как обычно - похуй

12(8.6%)

Фурсов. Картинки на видосе охуенне

И, да! Мы пойдем другим путем! Так говорил Заратустра вчера мне Владимирыч по Скайпу.

norg-norg.livejournal.com

Винегрет | Блог Геннадия Васильева

Автор: Геннадий Васильев Рубрика: Салаты

Винегрет – один из самых распространенных и демократичных салатов, присутствует он на русской кухне в любое время года. Считается, что он заимствован из скандинавской или германской кухни, однако, исходя из практики, похоже, что заимствован не рецепт как таковой, а идея. Как, собственно, чаще всего и бывает, когда блюдо одной традиционной национальной кухни кочует в другую.

Не стану пересказывать версии происхождения этой холодной закуски – в интернете этих версий довольно много, вплоть до самой, по-моему, глупой, относящей историю названия к Екатерине II, которая, попробовав незнакомое блюдо, якобы с возмущением заявила: «Фи! Не грето!» Я не монархист, но императрица, переписывавшаяся с Дени Дидро, была все-таки, мягко говоря, не дура. Скажу только, что заправку для него делаю без уксуса, который вроде бы предполагается априори. А мне кажется, он здесь лишний просто потому, что в винегрете и без того достаточно кислых ингредиентов. Именно поэтому, кстати, еще одно утверждение – что винегрет хранится всего лишь сутки даже в холодильнике – кажется неверным. Хотя не проверял: у нас он съедается сразу.

Итак, рецепт винегрета. Готовим для большого числа едоков.

Что нужно?

Что делать?

  1. Морковь и свеклу запечь в фольге. Можно отварить – кому что больше нравится, вкус будет немного разный. 
  2. Картофель в мундире тоже можно запечь, но я предпочитаю отваривать – так проще определить степень готовности. Картофелины должны быть упругими, не должны разваливаться. 
  3. Морковь порезать кубиком. 
  4. Так же порезать картофель, очистив его от кожуры. 
  5. Снять кожуру со свеклы и тоже порезать некрупным кубиком. 
  6. Огурцы порезать кубиком или косячками. 
  7. Капусту отжать, если нашинкована длинно – постричь ножницами или порубить.
  8. Все смешать, заправить растительным маслом, добавить ложку кунжутного, поперчить, перемешать, выправить на соль – и подавать. 
  9. При подаче я люблю украсить ломтиками филе селедки.

Приятного аппетита!

blog-domkuh.ru

Винегрет с льняным маслом - О вкусной и здоровой пище,

  • Вафли с отрубями и клюквой

    Очень зимние такие вафли,с кисленькой клюквой подмешанной прямо в отрубное тесто. Тают и взрываются во рту ягодными бомбочками. Рецепт на сайте…

  • Клюквенный шифоновый тарт

    Нежный тарт с начинкой, похожей одновременно на мусс, желе и мороженое с кисленькой клюквой. Отличный десерт после сытного обеда, освежает)…

  • Тыквенное печенье с шоколадом

    Это печенье-коржики я впервые пекла 5 лет назад . Очень оно нам тогда понравилось, спасибо за рецепт Кате home_chef . Вспомнила его,…

  • Куриные тефтельки с отрубями

    В этих сочных куриных тефтельках вместо хлебных крошек -хрустящие отруби. А еще в них добавлен пармезан и каперсы, и это невероятно вкусно! Мы…

  • Отрубные блинчики со сливовым соусом

    Оказалось что отруби в тесте очень украшают блинчики и прекрасно сочетаются со вкусом слив. Пробуйте, рецепт на сайте "Биокор".

  • Полезный крамбль со сливами и черникой

    Погода пока еще вполне летняя,днем во всяком случае.Поэтому крамбль, который подается с мороженым будет очень кстати. Пробуйте, рецепт ТУТ

  • zoryanchik.livejournal.com


    Смотрите также